ВЛАДИМИР КИСЕЛЕВ: «Я НИКОГДА НЕ ЗАРАБАТЫВАЛ НА МУЗЫКЕ»

Владимир, говорят, что теперь артистам будет сложнее продвигать свою музыку из-за ухода крупных лейблов и зарубежных музыкальных сервисов. Вы тоже так считаете?

Хорошая песня имеет одно очень серьезное качество: ее, что называется, «не задушишь, не убьешь». Вот вам мой ответ. Знаете, на чем раньше делали деньги все коллективы? Они ходили по ресторанам, по вагонам в поездах дальнего следования, ездили в курортные города, обращались в киоски по продаже газированной воды и всюду раздавали свои кассеты. Раз-да-вали! Бесплатно. То же самое было в Америке.

Но с тех пор многое изменилось. Да и музыка стала другой.

Конечно. После распада Советского Союза России достались все уважаемые и крупные музыкальные звезды, и это явилось для нас как плюсом, так и минусом. Плюс заключался в том, что они были очень творчески востребованы и у них были большие армии поклонников. А минус — что наши главные звезды были сильно встроены во властные структуры, и по возрасту им всем уже сильно перевалило за пятьдесят.
Поколение молодых не имело возможности пробиться на сцену, потому что у советских звезд был очень серьезный административный ресурс. К тому же творчески молодежь и мэтры разговаривали на разных языках. Так получилось, что у тех, кто в девяностые захотел «победить» Пугачеву, Кобзона, «Землян» и «Машину времени», уже не было времени учиться музыке. И они решили компенсировать это повышением уровня околомузыкального хайпа.
И вот сравните. Перед тем, как составить программу на полтора часа для сдачи ее в «Ленконцерт», мы репетировали по восемь часов на протяжении двух лет. А что делали молодые исполнители? Они брали любой электронный клавишный инструмент с заданной программой и просто на него наговаривали свои мелодии. Почему рэп стал так популярен среди музыкантов? Потому что любой может это сыграть, и не надо тут обладать никакими музыкальными достоинствами. Но в этом же и огромная беда этого жанра. Потому что ровно через три дня после вас придет другой такой же и так же легко всё сыграет. Ваши коллеги меня часто спрашивают: «Почему песни “Землян” люди поют и играют на радиостанциях уже сорок лет?» Отвечаю: потому что они сделаны правильно.

Кстати, многие музыканты сокрушаются, что не знают, о чем теперь писать песни.

Что значит «о чем писать»?! Как только ты садишься и думаешь: «О чем я сейчас буду писать?», то это уже перестает быть искусством. Мы ни одну свою песню не написали сидя в студии. Они сами  как-то внезапно рождались, выскакивали. Я не владею в совершенстве нотной грамотой, но лучше всех знаю, как не надо делать. А отсюда уже можно понять, как надо. Все наши песни, которые до сих пор поет трехсотмиллионная русскоязычная аудитория, сделал я. Самое удивительное, что многие из них были написаны другими композиторами, но не стрельнули, пока я за них не взялся. Ни «Трава у дома» Мигули, ни «Поверь в мечту» Антонова, ни «Прости, Земля» Добрынина. Все эти песни существовали до нас, но не были хитами, пока не попали ко мне.

А сейчас есть на российской сцене артисты, которые будут актуальны через полвека?

Нет.

И Земфира тоже?

Земфира, как и «Аквариум», как и покойное «Кино», — это удача, совмещенная с антуражем. Но поймите, я говорю это не как слушатель, а как музыкант. Можешь меня за это остракизму подвергать, если хочешь. За исключением очень редких песен Бутусова и полуудачи «Би-2» с песней «Полковнику никто не пишет», все остальное — абсолютная музыкальная шняга. Единственное, нужно отдать должное группе «Би-2», что они умудряются это закрывать оберткой, похожей на музыку. Но такие примеры есть и на Западе: Duran Duran, Spandau Ballet, Wet Wet Wet.
Расскажу маленькую историю. Однажды в «Лужниках» я подошел к барабанщику «Кино» и спросил: «Почему ты играешь стоя?» Он ответил: «Мне так удобнее». А  кто-то из музыкантов тут же пошутил: «Это чтобы его видели в телевизоре!» Дело в том, что физиология игры барабанщика заключается в том, что он должен сидеть на пятой точке, потому что только так у него раскрепощается ритмическая координация. Он не может играть стоя, никто в мире этого не сумел, понимаешь? И это уже многое говорит о нем.
Ну и давай честно — какой из Цоя музыкант? Да, две-три его песни  где-то удались. Но во времена катаклизмов и на Западе, и у нас появлялся целый отряд музыкантов, которые играли на злобу дня. Ровно такими же хорошими политическими трибунами были Боб Дилан, Митч Митчелл, Лиз Митчелл, Донован. А, например, Grateful Dead или The Rolling Stones могли выйти на антивоенные митинги? Нет, потому что им нужна аппаратура, деньги, обеспечение. В итоге выходили Дилан, Донован, Саймон и Гарфанкел — с акустическими гитарами. То есть, понимаешь, социальная, политическая среда рождает новых героев музыки. У музыкальной истории тоже есть своя логика. Почему появились The Beatles, Tremeloes, Animals, Procol Harum, Proxies и вся грядка английского рока? Потому что Америка задохнулась от черных музыкантов. А почему появились черные музыканты? Потому что после вой ны нужно было развлекать людей для их возвращения к нормальной жизни. По этой же причине в тридцатых годах, во время экономического кризиса, появились мюзиклы и джаз, и власти США были вынуждены дать возможность Армстронгу, Кросби, Колтрейну выступать в залах. Кто создавал Голливуд? Одесские евреи. Макс Линдер, Вуди Аллен — наши киногерои, которые уехали из России с первой волной эмиграции. То есть всё имеет свое объяснение. А что касается рэпа, то тут работает очень простой момент. Никто сейчас не способен сидеть и репетировать, как мы, по восемь часов в день. Но шлак на сцене тоже нужен.
Я всегда говорю своим детям: «Спасибо, что эти люди существуют, потому что на их фоне вы будете по-другому светиться». Я абсолютно убежден, что рэп стал самой большой трагедией для нашей культуры. Правда в свое время так же говорили и про танго, а потом оказалось, что это целая наука.

А что тогда будет дальше с нынешними молодыми звездами?

Пойдут в слесари. Где, например, сейчас Корж, Matrang, Желудь, «Братья Грим»?

Ну вот, например, группа «Руки Вверх!» до сих пор собирает стадионы.

Минуточку! Группа «Руки Вверх!» после пятнадцатилетней паузы дождалась того, что их прежние поклонники выросли и стали платежеспособными. Это тоже частая история. Вы видели, кто сегодня ходит на концерты Grateful Dead или Клиффа Ричарда? Это любимейший мой музыкант, один из первых западных артистов, кого я увидел. Но  как-то раз я приехал на его концерт в Лондоне, подъехал к «Уэмбли» — а там вокруг огромное количество автобусов. Захожу в зал — вся публика на инвалидных колясках и с кислородными подушками. Ему восемьдесят, и публике восемьдесят.

А вашей публике сколько?

Слава богу, дифференцированно в силу того, что наши песни очень востребованы в караоке. По всем опросам, «Трава у дома» — это самая популярная песня для такого исполнения. Но мы же не знаем, кто ее там поет. Безусловно, мы не претендуем на молодую аудиторию. Однако не исключаю, что можем ее получить, потому что и мы достаточно моложавые, и музыка у нас правильная. Нам без разницы, сколько лет нашим слушателям.

Не было идеи сделать фит с  кем-то из молодых исполнителей?

Делали с Биланом, с Клявером — не срабатывает. Это несовместимые, полярные вещи. Другой разговор, что мы можем привлечь молодую аудиторию, потому что у нее не будет других героев. Но я сам в это не верю, а значит, нет огня в заднице, чтобы этого добиваться. Да нам и не надо.
Вот смотри. Второго июля у нас будет концерт в «Газпром Арене», а в начале сентября — в «Лужниках». Я могу сказать на сто один процент, что такого шоу, как мы покажем, в нашей стране еще не видели. Это техническое сочетание Rammstein, Pink Floyd и U2 в одном флаконе. Ты спросишь, я что, действительно рассчитываю, что это всё публика купит? Отвечаю: нет. Я хочу, чтобы это было снято на видео и появился фильм, который потом увидят во всех онлайн- кинотеатрах. Я уже всё в этой жизни доказал, понимаешь? Мне просто нужно это сделать для тех людей, которые нас любили. Показать им, что они не ошиб лись, отдав нам свои сердца.Мы были самой дорогой группой в стране. Мы же не пели по-русски, а играли Deep Purple, Led Zeppelin. И каждый раз выходили на сцену как на корриду, потому что публика сопоставляла нас с оригиналом. Но в  какой-то момент число зрителей, которые хотели нас увидеть, превысило объемы залов Ленинграда. Мы «Ленконцерту» приносили три миллиона руб лей в квартал. А потом нам захотелось уже поехать по стране. Мы сделали программу, поехали и тем самым стали погибелью вокально- инструментальным ансамблям. Так же, как нам потом погибелью стала диско- музыка. Но потом все нашли общий язык.

Вы совершали  какие-то ошибки на своем музыкальном пути?

Возможно, моей ошибкой было то, что мы увлеклись заграничными гастролями. Взорвалась перестройка, и всё советское, а тем более такого уровня, как мы, оказалось очень востребовано в мире. Мы прожили в общей сложности девять месяцев в Японии, проехали всю страну от Нагасаки до Саппоро. И в итоге немножко потеряли аудиторию в России. Кстати, это совпало исторически с тем, что поперли «Сплин», «Би-2», «Чайф» и так далее.

Жалеете об этом?

Нет, ты что! Мы же мир посмотрели! И к тому же я успел вживую увидеть всех моих героев: The Rolling Stones, Queen, Kiss, Grand Funk Railroad, Black Sabbath, Deep Purple. Я же там шастал по всем концертам. Поэтому нет-нет-нет, ни в коем случае не жалею. А по поводу музыки… Все знают, как объяснить хит после того, как он вышел. Но заранее — нет. The Beatles, допустим, ни Help, ни Hey Jude не выпускали даже в пластинках. На них не делали ставку!  А мы разве думали, что «Трава у дома» будет такой популярной? Нет, я тоже ставил совсем на другую песню, честно. И слава богу, что музыку невозможно просчитать. Потому что иначе не было бы вот этой соревновательности.
Кстати, то, что я так критично отношусь к современной музыке, вовсе не значит, что я не вижу удачных треков. На мой взгляд, гениальные песни, абсолютные мега- хиты — это «Улетай» у A'Studio, «Встанем» у Shaman, «Солнце Монако» у Люси Чеботиной. Нельзя говорить, что у нас в музыке нет ничего стоящего. Кстати, у Люси Чеботиной и у ЮрКисса «Всё не то» — это тоже стопроцентный хит. Люся очень талантливая девка. Но ей очень трудно будет выйти из-под «Монако». Еще, кстати, абсолютный успех — это песня Ёлки «Прованс». У Artik & Asti стилистически очень добротные номера, ничего не скажешь. А трек «Банд’ Эрос» «Коламбия Пикчерз не представляет» — это вообще мировой уровень.
Я не могу не признать, что у молодых артистов есть очень много деталей величия, но удержать его они не могут. Есть такая фраза: Easy come, easy go. То, что легко приходит, легко и уходит. Во многих современных песнях, за исключением кальян- рэпа, есть элементы шлягера. Даже у таких людей, как Даня Милохин, Мот и IVAN.

Я могу как угодно относиться к Егору Криду, но трек «Самая-самая» будет его кормить очень долго. Это реально большой хит, но вы не забывайте, что шесть лет до этого человек играл по клубам! И Клава Кока так же. А Кипелов вообще десять лет работал по подворотням. Его песне «Я свободен» на момент ее взлета было восемь лет! Но я почти убежден, что, за исключением Алексея Чумакова, никто из нынешних музыкантов не знает, за счет чего они стали популярны. И это большая проблема.
На Западе считается, что самое сложное для артиста — это написать вторую пластинку. А знаешь почему? Потому что первую пластинку ты пишешь всю жизнь, а вторую — всего шесть месяцев. Фирма звукозаписи уже ставит тебе очень жесткие условия. И если артист сиюминутный, не глубокий, то он не сумеет продавить рынок. Из глубоких артистов я бы назвал только Тимати и Artik & Asti. Даже та же Ёлка — это тиражирование одного и того же. Поэтому очень важно, чтобы у тебя был хит, который не упал бы на тебя случайно. А просчитать успех песни, повторяю, нельзя. Нет людей, которые на это способны.
Возьмите новую пластинку Стинга, 2021 год. Величайший альбом, но утомляет уже на шестой песне. Гениально, но очень сахарно. Потому что  какая-то червоточинка в артисте тоже должна быть. Не может всё быть очень гладко. Создали, например, группу «ВИА Гра», где были физиологически красивые девки, но потом они надоели! И публике уже захотелось Ёлку, Глюкозу.
Если бы я, прожив в музыке пятьдесят пять лет, знал, каким законам она подчиняется, я бы ее взорвал. Почему Джордж Мартин, который создал The Beatles, после этого ничего не сделал? Потому что всех великих музыкантов в мире объединяет только одно. Выражаясь высокопарно, над ними расходятся облака, и они получают некое озарение, импульс. Еще раз повторяю, если бы мы знали, как делать шлягер, мы бы взорвали музыку. Это самая большая загадка и самое большое таинство. Никто в мире этого не знает.

Вы довольны тем, как складывается музыкальная карьера у ваших сыновей — ЮрКисса и Vlade Kay?

Они добротные, качественные, растущие музыканты, несмотря на всю срань, которая на них идет. Но у них каждый день занятия с педагогами: сольфеджио, музыка, танцы, работа над собственным брендом. Обратите внимание: ни Лепс, ни Меладзе, ни другие большие звезды не выстрелили сразу. Они все очень долго выходили на рынок.
Вокруг Вовы и Юры всегда было большое количество хайпа в силу того, что они выросли в той семье, которая находится под пристальным общественным взглядом. Но кто дает хайп? Те люди, которые вообще ничего не понимают в музыке. А кто пишет о том, что после группы «Тату» Vlade Kay сейчас единственная российская звезда мирового уровня? Никто. А у него шестое место глобального танцевального хит-парада, третье в мире — среди дуэтов, с DJ Snake, с Moreno. В прошлом году у них был запланирован тур по Китаю и Европе, по открытым площадкам — а это около сорока концертов за реальные деньги! Только лишь из-за пандемии пришлось всё отменить. Это кто-нибудь обсуждает? Нет. Я не являюсь поклонником тех песен Vlade Kay, которые он делает на Западе. Но я не имею права игнорировать то, что он находится в первой десятке Billboard.

Очень многие артисты говорят, что российская музыка не становится популярной в мире только из-за языкового барьера.

Полная фигня. Ведь популярны же испанцы, немцы. Играйте правильно, пойте правильно! Посмотрите наши выступления в Америке, в Европе, в Японии. Залы стонут! Потому что мы играем абсолютно англосаксонскую музыку, только поем по-русски. А публике по барабану, какой у нас язык. Языковой барьер не помешал стать популярными во всем мире ни «Подмосковным вечерам», ни «Калинке- малинке».
Но есть, например, разница культур. Знаете группу Nitti Gritty Dirt Band? Нет? А ведь это одна из самых знаменитых кантри- групп США. Вы в курсе, что американские кантри- звезды продают дисков больше, чем любая мировая рок-звезда? У них сумасшедшая популярность. И вот Nitti Gritty Dirt Band как-то раз приехали к нам в страну. Кто пришел на их концерт? Три калеки. Shania Twain, Karl Brookes, Grateful Dead — они продали больше дисков, чем любой рок- и поп-исполнитель в мире. Но вряд ли кто-либо из них выезжал с концертами за пределы своего континента. У группы Grateful Dead, например, практически нет записанных дисков, они живут в автобусах и 360 дней в году ездят по Америке. Уже и состава оригинального нет, померли почти все, но те, кто остался, дают триста концертов в год. Деньги им платят, но они даже, наверное, не знают, что с ними делать. Вот как надо оценивать успех.

А чего вы ждете от своего тура в этом году?

Того, что люди, которые придут на концерт, поймут, почему мы на протяжении сорока лет остаемся такими популярными. Почему мы — легенда в нашей стране. Пока у нас запланированы выступления только в Москве и Санкт- Петербурге, потому что технически мы не сумеем привезти это шоу на маленькие площадки. Нам десять дней нужно только на монтаж! Впервые в истории сцена будет не у футбольных ворот, как обычно бывает на стадионах, а от ворот до ворот. Понимаешь, что это значит? У нее длина будет сто сорок метров — в три раза больше, чем обычно! Там будет оркестр, хор и всё, что с группой связано. А сзади разместят четыреста экранов — то есть вся сцена будет как единый телевизор, на весь стадион. Выдвижная площадка, движущиеся элементы — это невозможно описать. Можно только показать.
Но это же не для денег делается. Самое большое счастье в моей жизни — то, что я никогда не зарабатывал на музыке. Даже когда только начинал играть, знал, где еще можно заработать, чтобы потом это вложить в музыку. Уже в 1980 году у нас было четыре трейлера оборудования для концертов.  Всё вкладывалось в аппаратуру, в инструменты. И оказалось, что люди это ценили! Лишь с появлением интернета я понял, какие  мы великие. Раньше же общения с людьми не было, а письма мы, честно говоря, не читали. И вдруг я узнал, что даже тридцать лет назад люди видели наше техническое совершенство! Приезжали из других городов, не имея билета, пробивались на репетицию, чтобы просто увидеть двухгрифовые гитары, барабаны Киселева. И все понимали, насколько мы музыкально техничнее и выше, чем все остальные в стране. И конечно, я не догадывался, что наша публика до такой степени гордилась тем, что «Земляне» были группой западного уровня в Советском Союзе. Это оказалось самой приятной неожиданностью.

А сейчас читаете о себе комментарии в интернете?

Иногда мне дают подборку, но я прошу собирать только агрессивные. Комплиментарные не читаю. Дело в том, что в агрессии есть элемент пользы, если ее суммировать. Например, пишут десять, двадцать человек, что им не нравится  такая-то песня, и надо задуматься почему.

Публика тоже меняется вместе с эпохами?

Нет, не меняется. Всегда каждый себе находит кумира. Однако я прогнозирую, что у нас сейчас очень крепко сменится музыкальная составляющая. Как тридцать лет назад она поменялась в одну сторону, так теперь поменяется в другую. Потому что сейчас политически наступает новый цикл. Во-первых, в стране появится очень много денег и времени для развлечений, возникнет свободный от проблем средний класс. Во-вторых, у нас отобьют желание ездить за границу, и западные музыканты тоже, наверное, крепко и надолго отобьются от нас, перестанут к нам приезжать. И в-третьих, люди начнут более вдумчиво входить в музыкальный мир, в музыкальную ауру, оболочку. «Бум-бум-бум» уже не прокатит. И будет возврат к тому, от чего ментально нас увел рэп.